В ликвидации последствий этой катастрофы участвовали пять жителей Новошешминского района. Сегодня в живых остался только один. О своём чернобыльском опыте он рассказывает скупо, но каждая его фраза — как осколок того самого четвёртого реактора.

Поимённая память

Накануне Дня участников ликвидации последствий радиационных аварий мы склоняем головы перед теми, кто ушёл, и благодарим тех, кто жив. К сожалению, четырёх чернобыльцев района уже нет с нами:

— Алексей Беляев (Слобода Петропавловская)

— Насибулла Каримов (Новошешминск)

— Михаил Лазарев (Новошешминск)

— Равиль Гордин (Новошешминск)

Единственный, кто сегодня может рассказать о чернобыльском аде, — Анатолий Петрович Дмитриев, житель Слободы Петропавловской.

«Подумал — на юга...»

Мы встретились с Анатолием Петровичем накануне памятной даты. Некоторое время он молчал, затем вышел из комнаты и принёс небольшую коробочку — свою «чернобыльскую шкатулку». На столе появились: удостоверение участника ликвидации, знак «Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС», памятные знаки к 10, 20 и 30‑летию трагедии, а также две вещи, которые он потихоньку вывез на память, — фотографию четвёртого реактора и личный дозиметр.

В 1987 году Анатолий Дмитриев работал водителем автобуса в Альметьевском ПАТП. У него была квартира, семья, двое детей, казалось бы — всё хорошо. Он даже успел поработать на «Играх доброй воли» и Всемирном фестивале молодёжи.

— Когда меня командировали в Самару, я ещё думал, что отправят на юга убирать урожай, — вспоминает он. — Уже в Самаре выдали военную форму — летнюю и зимнюю. Тут я догадался, куда нас повезут, но вслух об этом не говорили.

Две минуты под реактором

Конечной точкой стало село Ораное Киевской области. Там расположилась воинская часть, куда свозили в основном мобилизованных гражданских. Военных было немного — в основном «афганцы», после госпиталей их отправляли прямиком сюда.

— Мы проводили работы по очистке бетонированного пола в третьем энергоблоке, — говорит Анатолий Петрович. — А этот блок находился рядом с развороченным четвёртым.

Рабочие смены были страшно короткими — иногда полторы минуты. На смену заходила другая бригада. У каждого был личный дозиметр, который показывал уровень накопленной радиации. После выхода — обязательная помывка, новая одежда. Если дозиметр зашкаливал — отправляли назад в душ. И только потом — в часть, где сытно кормили. Пили только привозную воду.

Два месяца в зоне отчуждения закончились. А вот обратная дорога оказалась тяжелой: пешком, попутками до Киевского вокзала. С трудом удалось уговорить начальника вокзала найти билеты на поезд. В итоге ночевали на полу, подстелив бушлаты.

— Было обидно, будто нас использовали и выбросили, — признаётся он.

«Соседи боялись, а на автобус больше не посадили»

— Как вас встретили дома? — задаю я тихий вопрос.

— Родные обрадовались, конечно. А соседи — настороженно: вдруг я излучаю радиацию? Коллеги встретили с радостью, но на автобус меня больше не посадили. Работал персональным водителем на легковой машине. А в 1988 году, когда случилось землетрясение в Армении, мне предложили поехать туда для устранения последствий, я согласился: после Чернобыля уже ничего не было страшно. Работал в Лининакане.

— Какие свои болезни вы связываете с Чернобылем?

— Зубы рано начали крошиться. Теперь ещё сахарный диабет.

— Льготы давали?

— Да, после возвращения был дополнительный отпуск. Три года подряд дважды в год давали путёвки в хорошие санатории — на выбор. Лекарства бесплатные. На пенсию я вышел в 50 лет. И ещё в прошлом году дали путёвку в Казанский санаторий. Только там полный бардак — лечебные процедуры не проводились, шум, город. Лучше бы я его дома провёл, у реки. Не зря же я продал квартиру в Альметьевске и переехал в село.

«Горечь» — единственное чувство

Сегодня Анатолий Петрович живёт в Слободе Петропавловской, в маленьком домике у реки Шешма. Жена давно отдельно — у неё своя жизнь. Взрослые дочь и сын навещают редко.

— Какое сегодня ваше отношение к случившемуся? Что чувствуете?

— Горечь, — коротко отвечает он.

— А что бы вы сказали молодым людям сегодня?

— Не забывайте того, что случилось 40 лет назад. И берегите мир, берегите нашу Родину.

Он берёт в руки личный дозиметр — маленькую коробочку, которая когда-то отсчитывала минуты его жизни, сжигаемой радиацией. Сегодня эти минуты длятся дольше. Но 40 лет спустя Анатолий Дмитриев остаётся «живым молчальником» чернобыльской эпопеи — человеком, который ценой своего здоровья заплатил за то, чтобы мир узнал, что такое атомная катастрофа. Вечная память ушедшим. И низкий поклон живому свидетелю тех дней.

В преддверии 40 й годовщины аварии на Чернобыльской АЭС Анатолия Дмитриева пригласили в Молодёжный центр Новошешминска, для встречи с молодежью. Особое впечатление на участников встречи произвели рассказ гостя, фотография четвертого реактора и его награды.